Мысли Юнга по поводу переноса можно разделить на несколько основных утверждений, открытых для исследования и обсуждения:
Перенос есть естественное жизненное явление;
Необходимо отличать перенос от "реальных" взаимоотношений между клиентом и аналитиком;
Перенос как форма проекции;
Перенос имеет как архетипический, так и личностный (инфантильный) аспекты;
Перенос как жизненное явление.
В конце дня можно оставить немного времени для того, чтобы поразмышлять о различных встречах/столкновениях, которые случились за прошедшие несколько часов. Я предлагаю использовать термин "встреча/столкновение", так как хочу показать, что существует пространство между этими понятиями, в котором мы не можем быть уверены, с каким именно из них мы имеем дело (если вообще с одним из них). Связь взращивает сомнение; "dubium" ("сомнение" по латыни) означает "с двумя умами". "Другой" - это "тот, другой" (просто другой) или "совсем другой". Мы сталкиваемся с парадоксом. Первый "другой" порождает интенсивные чувства: любовь, тоску, ожидания, страх, подчинение и так далее. Второй будит в партнере способности к воображению, зачарованности, влечению или отталкиванию. Один несет возбуждение и страх, мыслимые лишь на самом пределе воображения, а другой окунает вас в аккуратно ограниченный контейнер с водой (наподобие ванны) - последствия такого погружения можно высушить за пару минут и продолжить повседневные занятия.
Вспомните, если сможете, как вы влюбились в первый раз. Как и со всей остальной частью человечества, с вами, возможно, случилась довольно специфическая вещь, похожая на ту, что случилась у Юнга с его женой, с "анимой", с Тони Вульф и, возможно, с другими. Я могу так описать это в общих чертах: свободноплавающее внимание подсознательно сканирует объекты окружающей среды в поисках недостающей части себя и/или "другого"; с подсознательной точностью выбор падает на человека, чьи внешние признаки соответствуют внутренне-му/внешнему образу "того, другого"; возникает непреодолимое, часто взаимное притяжение и внезапное ощущение соответствия; затем первая раз-лука, которая приносит глубокое чувство потери - не только "другого", но и себя или части себя; затем, с течением времени, связь восстанавливается, и это мало-помалу ведет к разочарованию и развенчанию иллюзий. И снова вы оказываетесь в самом начале - в том промежутке между "другим" и "совсем другим", в котором может произойти творческое столкновение. Расставание с прошлым и новые возможности всегда идут вместе. Другими словами, перенос-контрперенос требуют, по крайней мере, отражения.
Вы, наверное, обратили внимание на то, что я вытащил перенос из кабинета психоаналитика. Я сделал это потому, что не могу не согласиться с Юнгом:
на самом деле, это очень естественное явление, которое может произойти с [врачом] точно так же, как может случиться с учителем, священником, фельдшером или - не в последнюю очередь! - мужем. (CW 16, p.172)
Перенос и "реальные" взаимоотношения.
Когда аналитик и пациент впервые встречаются для того, чтобы взаимно оценить друг друга, очень вероятно, что какая-то часть их коммуникации управляется переносом. Но на протяжении большей части сессии они общаются друг с другом как взрослый со взрослым. Пациент изучает личность и профессионализм аналитика, он ищет ключи к характеру аналитика в расположении комнаты и особенно в ее обстановке, вещах и книгах. Манера аналитика проводить интервью говорит о его профессионализме, намерениях, чувствительности и эмпатии.
Задача аналитика - не только войти в глубокий контакт с болью пациента, но и найти сильные стороны и возможности личности пациента, которые могли бы помочь выдержать практические и эмоциональные требования, предъявляемые анализом. К числу сильных сторон и возможностей личности пациента нужно отнести его желание продолжать анализ, не-смотря на то, что дальнейшее продвижение вперед приносит боль, и чувства ненависти, гнева и разочарования заполняют аналитическое пространство. Как говорил Юнг:
"Ars requirit totum hominem" ("Искусство требует всего человека") - читаем мы в старинном трактате. Это в высшей мере верно для психоаналитической работы. (CW 16, p.199)
Сказанное выше относится как к пациенту, так и к аналитику. Этот аспект их отношений стал известен как "терапевтический альянс", союз, заключаемый между сознательными, взрослыми частями обеих сторон главным образом в интересах развивающегося поля сознания пациента и усиления его сознательного выбора по мере продвижения анализа.
Перенос как форма проекции.
Хотя первоначально психоаналитики считали перенос родом замещения (Greenson, 1965, p.152), Юнг рассматривал его как
специфическую форму более общего процесса проекции... общий психологический механизм, который переносит какое-либо субъективное содержание внутрь объекта... это ни в коем случае не сознательный акт... он имеет эмоциональную, импульсивную природу... формирует связь, некий сорт динамических взаимоотношений между субъектом и объектом. (CW 18, pp.136-138)
Форма переноса, возникающего во время анализа, специфична, потому что регулярность и постоянство аналитических отношений и обстановки провоцируют и усиливают и процесс, и его содержание. Интересной чертой определения Юнга является фраза "внутрь объекта". Проекция куда-либо представляется в его работах подобной тому, как кинопроектор отбрасывает изображение на белый экран. Это определение, по-видимому, приближается, хотя и не выражает точно, понятие проективной идентификации, разработанное Кляйн. Эта идея поддерживается словами Юнга, сказанными немного раньше во время той же лекции в тэвистокской клинике:
Говоря о переносе... Под этим обычно подразумевают затрудняющее лечение навешивание проекций, застревание во взаимоотношениях... переходящее из одной формы в другую. (СW 18, p.136)
Понятие переноса подразумевает, что любой аспект личности пациента может быть спроецирован на аналитика. Чувства, идеи, импульсы, потребности, фантазии и образы могут составлять содержание этого непроизвольного акта. В начале анализа большая часть содержания переноса обычно имеет инфантильное происхождение. Но по мере того, как растут и углубляются аналитические отношения, пациент все меньше озабочен собой и все больше его внимание поглощено Самостью (Self). Это происходит в результате проработки личного переноса и удаления проекций, аффектов, импульсов и другого психического содержимого, затрудняющего жизнь пациента
У переноса есть архетипическое измерение.
Юнг замечает, что после того, как содержание личного бессознательного передано другому,
личностные взаимоотношения, как мне кажется, начинают затухать; на сцену выходят внеличностные естественные процессы. (CW 9.i, p.294)
Например, мужчина, который в жизни встречал много издевок и неприятия со стороны окружающих, занял более активную позицию в анализе только по-сле того, как в течение долгого времени подвергал всевозможным "проверкам" своего аналитика-женщину и убедился в ее стойком желании помочь. В сильном негативном переносе преобладали интенсивные чувства страха, стыда, гнева и враждебности. Аналитик терпеливо и настойчиво работала над тем, чтобы понять и интерпретировать негативные реакции своего пациента. Она добилась положительного результата - пациент начал испытывать чувства привязанности, нежности и любви. Затем он дистанцировался от этих чувств, сексуализировав их, что потребовало дальнейшего редуктивного анализа отношений пациента с матерью. Только позже этого в анализе могли бы быть использованы синтетические телеологические подходы. На следующем этапе проекция контрсексуального образа, анимы, может быть заново интроецирована, что дает пациенту возможность на более глубоком уровне соединиться с потребностью во взаимоотношениях со своим "Я", которое является внутренним источником чувства безопасности и любви.
Обсуждая архетипический перенос, Юнг писал:
Нет необходимости доказывать, что нужно отвести проекции этих внеличностных образов. Но вы должны удалить только сам акт проекции, при этом вы не должны, да и не можете, затронуть ее содержимое... Тот факт, что это содержимое является внеличностным, - только причина для того, чтобы осуществить его проекцию. По-видимому, оно не принадлежит какому-либо субъективному разуму, оно должно находиться где-то вне "я", и, за отсутствием подходящей формы, сосудом для него становится челове-ческий объект. (CW 18, p.161)
С точки зрения метода становится понятным, что в идеале аналитик должен использовать объективную и субъективную, редуктивную и синтетическую интерпретации. Все они служат средствами индивидуации. Объективная/редуктивная интерпретации составляют сущность второй и третьей стадий терапии по Юнгу - разъяснения и просвещения, субъективная/синтетическая интервенции составляют действующее начало четвертой стадии, стадии трансформации. Они не исключают одна другую, а скорее составляют запутанную спираль, в которой инфантильное и архетипическое встречаются снова и снова, как во время, так и после окончания анализа.
Перенос как средство индивидуации.
Как замечает Фордхам (Fordham, 1978), возникновение архетипических проекций может создавать "водораздел" в анализе. Одни аналитики, начитанные в мифологии и другом амплификационном материале, могут взять на себя "углубление образования" пациента и работать под влиянием иллюзии, что от личностного переноса они избавились. Другие могут просто взять на себя роль свидетеля протекания "внеличностного естественного процесса". Третьи, опасаясь, что их занесет в возвышенные духовные миры из-за разрыва связи с инстинктивным, слишком крепко держатся за инфантильный перенос. Но есть и "срединный путь", точка зрения на перенос как на мостик к реальности (Jung CW 4, pp.190-191), по которому пациент попадает туда, где он воспринимает аналитика таким, каков он есть, и где пациент делает открытие, что его собственная уникальная личность имеет цену, его принимают таким, каков он есть, и в его силах приспособиться к тем требованиям, которые предъявляет жизнь. (CW 16, p.137)
КРИСТОФЕР ПЕРРИ. «ПЕРЕНОС И КОНРПЕРЕНОС»
Перенос есть естественное жизненное явление;
Необходимо отличать перенос от "реальных" взаимоотношений между клиентом и аналитиком;
Перенос как форма проекции;
Перенос имеет как архетипический, так и личностный (инфантильный) аспекты;
Перенос как жизненное явление.
В конце дня можно оставить немного времени для того, чтобы поразмышлять о различных встречах/столкновениях, которые случились за прошедшие несколько часов. Я предлагаю использовать термин "встреча/столкновение", так как хочу показать, что существует пространство между этими понятиями, в котором мы не можем быть уверены, с каким именно из них мы имеем дело (если вообще с одним из них). Связь взращивает сомнение; "dubium" ("сомнение" по латыни) означает "с двумя умами". "Другой" - это "тот, другой" (просто другой) или "совсем другой". Мы сталкиваемся с парадоксом. Первый "другой" порождает интенсивные чувства: любовь, тоску, ожидания, страх, подчинение и так далее. Второй будит в партнере способности к воображению, зачарованности, влечению или отталкиванию. Один несет возбуждение и страх, мыслимые лишь на самом пределе воображения, а другой окунает вас в аккуратно ограниченный контейнер с водой (наподобие ванны) - последствия такого погружения можно высушить за пару минут и продолжить повседневные занятия.
Вспомните, если сможете, как вы влюбились в первый раз. Как и со всей остальной частью человечества, с вами, возможно, случилась довольно специфическая вещь, похожая на ту, что случилась у Юнга с его женой, с "анимой", с Тони Вульф и, возможно, с другими. Я могу так описать это в общих чертах: свободноплавающее внимание подсознательно сканирует объекты окружающей среды в поисках недостающей части себя и/или "другого"; с подсознательной точностью выбор падает на человека, чьи внешние признаки соответствуют внутренне-му/внешнему образу "того, другого"; возникает непреодолимое, часто взаимное притяжение и внезапное ощущение соответствия; затем первая раз-лука, которая приносит глубокое чувство потери - не только "другого", но и себя или части себя; затем, с течением времени, связь восстанавливается, и это мало-помалу ведет к разочарованию и развенчанию иллюзий. И снова вы оказываетесь в самом начале - в том промежутке между "другим" и "совсем другим", в котором может произойти творческое столкновение. Расставание с прошлым и новые возможности всегда идут вместе. Другими словами, перенос-контрперенос требуют, по крайней мере, отражения.
Вы, наверное, обратили внимание на то, что я вытащил перенос из кабинета психоаналитика. Я сделал это потому, что не могу не согласиться с Юнгом:
на самом деле, это очень естественное явление, которое может произойти с [врачом] точно так же, как может случиться с учителем, священником, фельдшером или - не в последнюю очередь! - мужем. (CW 16, p.172)
Перенос и "реальные" взаимоотношения.
Когда аналитик и пациент впервые встречаются для того, чтобы взаимно оценить друг друга, очень вероятно, что какая-то часть их коммуникации управляется переносом. Но на протяжении большей части сессии они общаются друг с другом как взрослый со взрослым. Пациент изучает личность и профессионализм аналитика, он ищет ключи к характеру аналитика в расположении комнаты и особенно в ее обстановке, вещах и книгах. Манера аналитика проводить интервью говорит о его профессионализме, намерениях, чувствительности и эмпатии.
Задача аналитика - не только войти в глубокий контакт с болью пациента, но и найти сильные стороны и возможности личности пациента, которые могли бы помочь выдержать практические и эмоциональные требования, предъявляемые анализом. К числу сильных сторон и возможностей личности пациента нужно отнести его желание продолжать анализ, не-смотря на то, что дальнейшее продвижение вперед приносит боль, и чувства ненависти, гнева и разочарования заполняют аналитическое пространство. Как говорил Юнг:
"Ars requirit totum hominem" ("Искусство требует всего человека") - читаем мы в старинном трактате. Это в высшей мере верно для психоаналитической работы. (CW 16, p.199)
Сказанное выше относится как к пациенту, так и к аналитику. Этот аспект их отношений стал известен как "терапевтический альянс", союз, заключаемый между сознательными, взрослыми частями обеих сторон главным образом в интересах развивающегося поля сознания пациента и усиления его сознательного выбора по мере продвижения анализа.
Перенос как форма проекции.
Хотя первоначально психоаналитики считали перенос родом замещения (Greenson, 1965, p.152), Юнг рассматривал его как
специфическую форму более общего процесса проекции... общий психологический механизм, который переносит какое-либо субъективное содержание внутрь объекта... это ни в коем случае не сознательный акт... он имеет эмоциональную, импульсивную природу... формирует связь, некий сорт динамических взаимоотношений между субъектом и объектом. (CW 18, pp.136-138)
Форма переноса, возникающего во время анализа, специфична, потому что регулярность и постоянство аналитических отношений и обстановки провоцируют и усиливают и процесс, и его содержание. Интересной чертой определения Юнга является фраза "внутрь объекта". Проекция куда-либо представляется в его работах подобной тому, как кинопроектор отбрасывает изображение на белый экран. Это определение, по-видимому, приближается, хотя и не выражает точно, понятие проективной идентификации, разработанное Кляйн. Эта идея поддерживается словами Юнга, сказанными немного раньше во время той же лекции в тэвистокской клинике:
Говоря о переносе... Под этим обычно подразумевают затрудняющее лечение навешивание проекций, застревание во взаимоотношениях... переходящее из одной формы в другую. (СW 18, p.136)
Понятие переноса подразумевает, что любой аспект личности пациента может быть спроецирован на аналитика. Чувства, идеи, импульсы, потребности, фантазии и образы могут составлять содержание этого непроизвольного акта. В начале анализа большая часть содержания переноса обычно имеет инфантильное происхождение. Но по мере того, как растут и углубляются аналитические отношения, пациент все меньше озабочен собой и все больше его внимание поглощено Самостью (Self). Это происходит в результате проработки личного переноса и удаления проекций, аффектов, импульсов и другого психического содержимого, затрудняющего жизнь пациента
У переноса есть архетипическое измерение.
Юнг замечает, что после того, как содержание личного бессознательного передано другому,
личностные взаимоотношения, как мне кажется, начинают затухать; на сцену выходят внеличностные естественные процессы. (CW 9.i, p.294)
Например, мужчина, который в жизни встречал много издевок и неприятия со стороны окружающих, занял более активную позицию в анализе только по-сле того, как в течение долгого времени подвергал всевозможным "проверкам" своего аналитика-женщину и убедился в ее стойком желании помочь. В сильном негативном переносе преобладали интенсивные чувства страха, стыда, гнева и враждебности. Аналитик терпеливо и настойчиво работала над тем, чтобы понять и интерпретировать негативные реакции своего пациента. Она добилась положительного результата - пациент начал испытывать чувства привязанности, нежности и любви. Затем он дистанцировался от этих чувств, сексуализировав их, что потребовало дальнейшего редуктивного анализа отношений пациента с матерью. Только позже этого в анализе могли бы быть использованы синтетические телеологические подходы. На следующем этапе проекция контрсексуального образа, анимы, может быть заново интроецирована, что дает пациенту возможность на более глубоком уровне соединиться с потребностью во взаимоотношениях со своим "Я", которое является внутренним источником чувства безопасности и любви.
Обсуждая архетипический перенос, Юнг писал:
Нет необходимости доказывать, что нужно отвести проекции этих внеличностных образов. Но вы должны удалить только сам акт проекции, при этом вы не должны, да и не можете, затронуть ее содержимое... Тот факт, что это содержимое является внеличностным, - только причина для того, чтобы осуществить его проекцию. По-видимому, оно не принадлежит какому-либо субъективному разуму, оно должно находиться где-то вне "я", и, за отсутствием подходящей формы, сосудом для него становится челове-ческий объект. (CW 18, p.161)
С точки зрения метода становится понятным, что в идеале аналитик должен использовать объективную и субъективную, редуктивную и синтетическую интерпретации. Все они служат средствами индивидуации. Объективная/редуктивная интерпретации составляют сущность второй и третьей стадий терапии по Юнгу - разъяснения и просвещения, субъективная/синтетическая интервенции составляют действующее начало четвертой стадии, стадии трансформации. Они не исключают одна другую, а скорее составляют запутанную спираль, в которой инфантильное и архетипическое встречаются снова и снова, как во время, так и после окончания анализа.
Перенос как средство индивидуации.
Как замечает Фордхам (Fordham, 1978), возникновение архетипических проекций может создавать "водораздел" в анализе. Одни аналитики, начитанные в мифологии и другом амплификационном материале, могут взять на себя "углубление образования" пациента и работать под влиянием иллюзии, что от личностного переноса они избавились. Другие могут просто взять на себя роль свидетеля протекания "внеличностного естественного процесса". Третьи, опасаясь, что их занесет в возвышенные духовные миры из-за разрыва связи с инстинктивным, слишком крепко держатся за инфантильный перенос. Но есть и "срединный путь", точка зрения на перенос как на мостик к реальности (Jung CW 4, pp.190-191), по которому пациент попадает туда, где он воспринимает аналитика таким, каков он есть, и где пациент делает открытие, что его собственная уникальная личность имеет цену, его принимают таким, каков он есть, и в его силах приспособиться к тем требованиям, которые предъявляет жизнь. (CW 16, p.137)
КРИСТОФЕР ПЕРРИ. «ПЕРЕНОС И КОНРПЕРЕНОС»
